Проблемы идеологической устойчивости и безопасности региональных союзов – ШОС, БРИКС, ЕАЭС.

Процесс глобализации, который наиболее бурно шел во второй половине ХХ и в начале века ХХI в настоящее время столкнулся с целым рядом трудностей, которые еще совсем недавно казались либо маловероятными, либо вообще не возможными. После крушения Советского Союза и последовавшее за этим всеподавляющее доминирование стран Запада, возникла иллюзия разрешения прежде казавшихся не разрешимыми идеологические противоречия, которые формировали ситуацию глобального противостояния двух идеологических систем и постоянно держали мир в страхе возникновения глобальной ядерной войны. В этих условиях возникло представление о том, что теперь мир сможет договориться о единых для всех «правилах игры», больше не будет отвлекаться на идеологические споры и полностью сосредоточится на экономике. Эта ситуация создавала стойкую иллюзию возможности создания единого мира без войн и насилия, а все возникающие противоречия можно будет решать в рамках международных институтов. Именно эта иллюзия провела к тому, что американский политолог Френсис Фокуяма объявил в своей статье о «конце истории» развернув в широком геополитическом и историческом контексте гегелевскую идеи исчерпанности политического развития общества по причине преодоления идеологических противоречий. Если исходить из логики марксизма, которая формулировала основу идеологических противоречий общества на протяжении ХIХ и ХХ веков, как противостояние между государственным обобществлением собственности и частной собственностью, то утверждение Фокуямы было безупречным. Практически все страны (исключая Северную Корею), даже те, которые продолжают утверждать о своей приверженности марксизму, перешли к рыночной экономике. Государственно-монополистический капитализм в настоящее время является доминирующей формой хозяйственной деятельности современной цивилизации. Сложилась в определенной степени парадоксальная ситуация при которой Маркс был совершенно прав определив капитализм как общественно-экономическую формацию и совершенно не прав утверждая, что тотальная монополия сможет стать трамплином в новую экономическую формацию. Но попытка «подкрутить историю» оказалась социальной утопией. По факту социализм оказался одной из форм капитализма, благодаря которому во многих странах произошла ускоренная индустриализация и возникли условия для формирования социального государства. Однако как только процессы связанные с ускоренной индустриализацией себя исчерпали, страны социализма вернулись к государственно-монополистическому капитализму со всеми проблемами, которые были характерны для капитализма начиная с периода его формирования.

Одной из таких проблем, которая проявилась уже на заре становления капитализма как общественно-экономической формации, является создание транснациональных корпораций, которые способных обретать экономическую и политическую роль равную или превосходящую мощь отдельных государств. Примером одной из таких ранних транснациональных корпораций является Ост-Индская голландская компания, которая имела свой флот, превосходящий по мощи многие флоты стран мира, свою армию и экономические ресурсы намного превышающие ресурсы отдельных государств. В определенном смысле в настоящее время история повторяется, только уже на новом витке технологического развития. Именно такой процесс формирования транснациональных корпораций, экономическое и политическое влияние которых выходит далеко за пределы государств, к экономике которых они изначально принадлежали, мы наблюдаем в настоящее время. Гугль, Амазон, Фейсбук и другие компании связанные с интернет технологиями на наших глазах превращаются в организации, которые самым активным образом оказывают влияние на глобальные экономические и политические процессы. Этим компаниям слишком тесно в рамках национальных государств, их деятельность глобальна и их интересы глобальны. Но для реализации таких интересов необходимо преодолеть целый ряд препятствий, которые лежат в основе современной цивилизации. Совокупность этих препятствий можно определить как ТРАДИЦИЮ. Глобальной экспансии и влиянию этих компаний мешают традиционное государство, традиционная культура, традиционное чувство этнической принадлежности, традиционная семья. Конца истории не случилось, как не случилось создание мира в котором бы учитывались интересы каждого государства и народа. Противоречия капитализма не оказались исчерпанными и краха капитализма, как общественной формации в обозримом будущем не предвидится, сколько бы ему это не предвещали. Западные страны во главе с США практически сразу перешли на язык ультиматумов и санкций по отношению к тем странам, которые их тем или иным образом не устраивают. Мир для всех не состоялся. Идеи свободного мира с равными для всех стран правами и возможностями оказались на свалке истории куда теперь с завидным упорством стремятся отправить и всю систему международных отношений с имеющимися международными институтами. По меткому определению аналитиков Валдайского клуба мы живем в «Осыпающемся мире». Вместо борьбы за укрепление норм международного права, ведется борьба за переформатирование и реанимацию западной колониальной модели мира. Однако непрерывное стремление капитализма к формированию сверхмонополий, которое впервые проявило себя в 17 веке в виде транснациональных торговых компаний, а в ХХ веке в рамках социализма, вновь стремится к своей реализации в веке ХХI. Современные интернет-гиганты хотят не только контролировать процессы распространения информации и товарной дистрибьюции, но и сам процесс потребления. Иными словами они стремятся к тотальному контролю за человеком с использованием самых современных информационных технологий.

Исходя из выше изложенного, можно сделать однозначный вывод о том, что если главная идеологическая дискуссия в ХХ веке разворачивалась вокруг роли государства в жизни общества и формировала два доминирующих идеологических полюса либерализм и коммунизм, то идеологическая борьба в ХХI веке будет разворачиваться между неолиберализмом, идеологическим ядром которого является трансгуманизм, и неотрадиционализмом или новым традиционализмом, идеологическим ядром которого является идеология гуманитарной ответственности или социогуманизм. В плане социальной философии данная концепция сформулирована как концепция «Большого и малого модерна» и подробно изложена в Ежегодном докладе клуба «Евразийский дискурс».

Очевидно, что неотрадиционалистский подход к процессу глобализации будет иметь иные представления, чем те которые заложены в основу процессов западной глобализации. Если западный проект глобализации можно рассматривать как проект вертикальный, который стремиться воспроизвести колониальную западную систему, которая во многом изначально формировалась Ост-Индскими компаниями в 17 веке, то альтернативный проект глобализации можно представить как проект формирования и развития горизонтальных связей, который по своей основе будет направлен на развитие национальных экономик. Такой процесс глобализации, связанный с учетом местной национальной специфики в настоящий момент определяется политологами в виде двух основных форматов. Первый формат глобализации — процесс, проходящий с учетом местной специфики получил название глокализации. Второй, который связан с акцентированием внимания на социальных проблемах и вопросах защиты национальных рынков, определяется как альтерглобализм. Однако оба эти направления имеют в своей основе большую идеологическую уязвимость. Если говорить о глокализации, то по сути это не более чем процесс поглощения и адаптации местных культурных элементом процессом западной глобализации. Наиболее ярко это проявляется в области массовой культуры, когда герои местного фольклора начинают менять свои социальные роли и постепенно становятся больше похожи на героев комиксов, чем на героев национальных эпосов и былин.

Что касается идеологии альтерглобализма — то для его обоснования очевидно не хватает глубокой социально-философской доктрины, которая включала бы в себя и полноценную этическую теорию и актуальную социологию, именно то, что в настоящее время формируется в рамках идеологии нового традиционализма (неотрадиционализма).

В определенном смысле, формирование региональных экономических союзов, таких как ШОС, ЕАЭС, БРИКС, является отражением процесса альтерглобализма с его стремлением защитить локальные рынки от экономического давления со стороны транснациональных компаний. При этом процесс защиты уже не является только вопросом теоретическим, а выливается в совершенно практические действия. Так в России активно продвигается идея по ограничению деятельности транснациональных компаний и создание приоритетных возможностей для компаний из России и ЕАЭС. В свою очередь Китай вообще запретил деятельность ряда мегамонополий в области цифровых технологий на своей территории и всячески стимулирует развитие национальных аналогов.

Если же говорить непосредственно об устойчивости региональных союзов, то не смотря на наличие общих экономических интересов, эти государства имеют значительную уязвимость в идеологическом плане и могут в любой момент столкнуться с возможностью дестабилизации. Парад цветных революций уже во всю разворачивается на пространстве ЕАЭС. Основной причиной для такой уязвимости является не только открытость информационного пространства, как об этом очень часто говорят политологи, а прежде всего, отсутствие единого идеологического взгляда на глобальные мировые процессы. Не смотря на то, что подавляющее большинство стран, которые входят в эти горизонтальные международные союзы, можно отнести к государствам имеющим очевидные традиционалистские основания, это никаким образом не присутствует ни в идеологической, ни в политической повестке взаимодействия между государствами входящими в эти союзы. Такое положение дел приводит к тому, что не удается сформировать полноценный современный политический язык взаимодействия, который позволял бы включить все аспекты и проблемы развития региональных союзов и их взаимодействие, как между собой, так и международными организациями.

Появление такого нового политического языка, который бы позволял создавать единое идеологическое пространство, как на международной арене, так и в пространстве внутренней политики сопряжено с большими трудностями. Если рассматривать этот вопрос исключительно с теоретических позиций, то ключевой проблемой является сосредоточенность идеологической мысли этих стран, на внутренние, свойственные только конкретной данной культуре, исторические и политические нарративы. Как правило, в основу полагается понятие культурной исключительности, попытка с одной стороны преодолеть культурные разрывы модерна, а с другой стороны сформировать новые разрывы, только уже по отношению к единой исторической ткани всей человеческой цивилизации. Так для России таким характерным в этом плане нарративом является тема «имперского дискурса», который в настоящее время имеет под собой очень разнообразные идеологические основания от монархизма до коммунизма, но в целом проявляет себя как идеологическая абстракция аппелирующая скорее к эмоциям, чем к рациональной составляющей политического мышления. В существующих исторических условиях этот дискурс скорее создает иллюзию дискурса, формирует туман мечтаний и фантазий о несбыточном, вместо концентрации внимания на действительно важных и актуальных сюжетах.

Наибольшую сложность для альтерглобалистского проекта составляет возможность формирования такого культурного и политического пространства, которое позволило бы формировать ситуацию «цветущего разнообразия» и которое находилось бы не в состоянии конфликтности, а в состоянии развития и дополнения друг-друга. Разрешение этой проблемы возможно только на том основании, если за основу принимается социальная и историческая ценность исторически сложившеся формы государства, ценность традиционного государства, которое по мнению западных глобалистов себя уже исчерпало и в новых современных условиях должно быть отменено. Но кризис COVID-19 наглядно показал, что социальная значимость государства совсем не исчерпана и в условиях острого социального кризиса именно традиционное государство становится инструментом управления и мобилизация социальных институтов общества. Это особенно наглядно было видно на примере Европейского Союза. Не структуры ЕС, а национальные государства проявили оперативность и мобилизационную активность в борьбе с пандемией.

Другой сложностью является стремление отдельных участников альтернативной глобализации воспроизводить аналогичную западному глобалистскому проекту систему своего влияния. Такую политику в настоящее время выбрал Китай, предоставляя кредиты, которые в последующем кредиторам приходится возвращать серьезными преференциями для китайских компаний вплоть до их экстерриториальности и передачи части суверенной территории за долги. В определенном смысле Китай начинает вести себя так же как в свое время вел себя Запад по отношению к Китаю. Очевидно, что смена лидера, без смены принципов политико-экономического взаимодействия это путь в никуда. Это формирование в долгосрочной перспективе новых зон конфликтов, только теперь уже по отношению к другому политическому лидеру.

Для развития процесса интеграции в рамках процесса альтерглобализации важным вопросом является формирование и развитие неформальных институтов, регулирующих экономическое поведение основных агентов, создание неформальных институтов интеграции. Ключевая трудность в этом процессе состоит в различие социокультурных сред, в которых сформировалось экономическое поведение экономических агентов. Изначально основные причины создания ШОС и БРИКС лежат в сфере политической интеграции и связаны с вопросами обеспечения безопасности стран от террористических угроз, а так же вызовов, связанных с современной «перекройкой» политической и экономической системы мира.

В анализе этих проблем важной основой может выступать институционализм во всех его версиях, включая новый институционализм или неоинституционализм,который развивал подход к экономическому анализу с учетом понятий из области психологии, права и других сфер гуманитарного знания. Так, яркий представитель институционализма Д. Норт обосновывал необходимость когнитивно-институционального синтеза в экономическом исследовании. В своих исследованиях он использовал деление первой группы институтов на формальные, представленные в основном нормативно-правовым документами, включая конституцию, законы, регламенты, правилами, и неформальные, договоры и добровольно принятые кодексы поведения, которые регулируют и ограничивают экономических агентов.

По существу в данном подходе отражены два течения институционализма: ценностно-ориентированного, описывающего роль неформальных институтов (Н. Биггарт, П. Димаджио, У. Пауэлл и др.) и нормативно-ориентированного, уделяющего внимание роли формальных институтов (У. Бейкер, Н. Флингстин, О. Уильямсон и др.) и таким образом можно выделить два типа институтов интеграции, которые активно себя проявляют в процессе глобализации: институты интеграции «снизу» и институты интеграции «сверху».

Формирование институтов интеграция «снизу» предполагает, прежде всего, наличие «системы убеждений, разделяемых людьми» (Д. Норт) т. е. формирование экономическими агентами стран, участвующих в интеграционных процессах общих неформальных правил и норм экономического поведения в экономическом пространстве. Естественно если на глобальном уровне нет единого политического языка и системы идеологических представлений одинаково ценных для всех участников интеграционных процессов, говорить об устойчивости этих региональных союзов очень сложно. Таким образом политически обоснованная интеграция, как одна из сторон интеграции «сверху», должна сопровождаться не только выработкой ряда однородных неформальных институтов интеграции но и институциализацией в их идеологической базе единой для всех участников интеграции системы норм и представлений о принципах, целях и задачах интеграции, а так же о морально-этических основаниях этой интеграции.

Определенная сложность в данном процессе связана с тем, что ведущие страны, участвующие в интеграционных процессах Россия, Китай, Индия, Бразилия, ЮАР, Пакистан – исторически прежде не образовывали тесные политические и экономические союзы, в отличие от стран Европейского Союза (ЕС), многие из которых в разное время входили в состав различных Франкского государства (5-9 вв.) и Священной Римской империи германской нации (10-19 вв.). Исключение составляют страны ШОС и ЕАЭС– бывшие республики Советского Союза, ранее составлявшие части единого народохозяйственного комплекса и находившиеся в едином правовом поле.

Очевидно, что формирование неформальных институтов интеграции – это не одномоментный, а поэтапный эволюционный процесс, который должен быть подкреплен реальной экономической выгодой. В настоящее время в рамках интеграционных собзов в целом сложилась система формальных институтов интеграции, регулирующих в той или иной степени практически все элементы (рынки, инструменты, технологии и механизмы) экономического пространства интеграционного объединения, однако как показывает практика это не гарантирует устойчивости этих союзов, так как изменение внутриполитической ситуации в странах участниках интеграции может кардинально повлиять на отношение к процессам интеграции и не смотря на очевидные экономические потери руководство этих стран может вести политику на сворачивание своего участие в этих интеграционных процессах. Иными словами ориентация исключительно на экономическую выгоду оказывается не состоятельной. Прочность интеграционных союзов лежит не только в плоскости экономической, но и идеологической.

К сожалению такая постановка вопроса не является в настоящее время основной в формировании альтерглобалисткой повестки. Мир по прежнему воспринимается как ристалище, на котором ведется бесконечная борьба за политическое и экономическое доминирование. В этом отношении такие международные объединения как ШОС, ЕАЭС и БРИКС могут стать площадками по формированию механизмов которые бы создавали максимальные условия для экономического сотрудничества и при этом формировали бы международные механизмы по сдерживанию экспансионистских тенденций среди их участников.

Разумеется, такая постановка вопроса исключительно сложна, но в условиях постепенной эрозии механизмов глобального международного сотрудничества формирование таких центров альтернативного политического мышления и альтернативной политической практики исключительно важно. Такой подход может стать основой для стабилизации международного политического процесса и отрыть новые перспективы для расширения состава региональных союзов не только по экономическим, но и по политическим причинам. Без углубления политической повестки по этому направлению, без формировании нового политического языка, который бы включал в себя выработку системы доверия и партнерства невозможно формирование по настоящего стабильного и устойчиво развивающегося мира.

Нет комментариев

Оставить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*

©

СВЯЖИТЕСЬ С НАМИ

Пожалуйста напишите нам и мы Вам обязательно ответим!

Sending

Введите данные:

или    

Forgot your details?

Create Account